Период между 1890-1910 годами часто считают «золотым веком» квебекского театра. Причем, не как период, богатый на драматургию, как таковую (от этих лет сохранилось лишь несколько десятков текстов, в целом довольно неуклюжих), а скорее как период, когда было создано немало структур, театров, трупп, драматических кружков. Период, когда играли большое количество пьес, особенно на французском и английском языках, когда на монреальских сценах появились первые местные актеры, к слову часто недавние иммигранты. Среди них были Леон Петижан, будущий соавтор мелодрамы «Аврора, ребенок-мученица», Эжен Лассаль, который основал свою консерваторию в 1907 году, и Антуан Годо, режиссер, работавший в Монреале вплоть до Второй мировой войны. Более подробно о периоде, который считается «золотым веком» театральной жизни Монреаля читайте на montreal-trend.com.
Франкоязычная часть гастрольной сети
Такой факт, когда начался сезон 1880-1881 годов, Монреаль имел преимущественно франкоязычное население. Однако он уже имел космополитическое ощущение большого североамериканского города, с его этническими кварталами, заповедными зонами, торговыми улицами и финансовым центром. Здесь жили состоятельные англоязычные бизнесмены и финансисты, которые инвестировали в южные и северные склоны горы Роял.
Итак, будучи преимущественно франкоязычным городом, мегаполис со всем тем, стал частью большой североамериканской гастрольной сети, центром которой был Нью-Йорк, а точнее, Бродвей. В силу своей демографической важности Монреаль имел статус одно недельного показательного стенда, что касалось гастролей. То есть труппы оставались в городе на неделю, демонстрируя свои шоу шесть дней подряд, иногда два раза в день. Этот статус позволял городу принимать крупнейшие бродвейские постановки. Большие театры Монреаля имели все оборудование и помещения, необходимые для таких спектаклей. Так, зрители имели возможность наблюдать гонки, обвалы и взрывы, кораблекрушения и драки. Они даже видели, как на сцене «проезжают» поезда и «пролетают» самолеты.
Такой почтенный статус «еженедельника» имел и другие преимущества. Монреаль регулярно принимал лучших артистов европейской сцены, которые гастролировали по Северной Америке. Этими артистами были звезды оперной сцены — Аделина Патти. Приезжали также шекспировские трагики из Лондона — Эллен Терри, Генри Ирвинг, или парижские звезды, в частности, Коклен, Режан, Муне-Сюлли и легендарная Сара Бернхард.
Именно в то время два главных театральных центра пользуются большой благосклонностью монреальцев. Речь о Королевском театре и Музыкальной академии. Оба заведения в последние годы переживали довольно сложный период. Но в конце XIX века они попали под руководство Джона Спаррова, канадца британского происхождения, который стал управляющим директором в 1880 году. Именно этот человек доминировал на театральной сцене и вне ее в конце XIX века. К сожалению, Джон Спарров не оставил никаких воспоминаний и свидетельств о своей бурной деятельности.
Театр, как бизнес
Спарров был проницательным бизнесменом, который рассматривал театр, как коммерческое предприятие. Он инвестор, его амбиции — это создание театральной империи, жемчужиной в короне которой был бы Королевский театр Монреаля. С этой целью он увеличивал количество слияний, сделок, продаж, обменов и покупки театров до 1900 года. Но основная цель всех этих действий была неизменна — усиление переговорной способности и силы Монреаля и канадских агентов в Нью-Йорке. Он хотел иметь такие схемы, в которых Монреаль был бы центром. Причин для такого стремления было несколько. Первая, и самая серьезная связана с природой монреальского рынка.
С населением 140 000 человек, Монреаль мог и должен был иметь по крайней мере одну постоянную профессиональную труппу. Но этого не произошло. Это странно, и причины этого крылись в языковой и культурной двойственности мегаполиса. Более 60% его жителей франкоязычные. Поэтому в Монреале проживало лишь 60 000 англоязычных жителей. Но эта группа, которая за десять лет выросла почти вдвое не проявляла особого интереса к драматической деятельности. Кроме того, англоязычных монреальцев можно было разделить на две большие группы — англо-канадцев и ирландо-канадцев. Последние были католиками, они были экономически не так успешны, но ревностно оберегали собственную культурную идентичность.
Тем не менее, как утверждают некоторые исследователи монреальского театра тех времен, например, Жан-Марк Ларру, с точки зрения театров, трупп, спектаклей, ставившихся пьес и жанра, к которому они принадлежали, вырисовывалась довольно положительная картина. В конце 1890-х годов появились «Семейные вечера», которые проходили в Национальном монументе, Театре вариаций и, наконец, в 1900 году они «добрались» до Национального театра. Он под руководством Жюльена Дауста и Поля Казеньева осуществил один из немногих экспериментов тех времен — попытался создать национальную драматургию, пусть если даже большинство написанных текстов осталось неопубликованным. Кроме того, в таких исследованиях речь идет о возрождении памяти многих актеров, писателей и их произведений того периода, представляя их в собственной роли, значении и влиянии.
Богатое театральное прошлое
Ведь не для кого не секрет, что несмотря на все, Монреаль имел богатое театральное и кинематографическое прошлое. Более века его жители с удовольствием посещали многочисленные городские театры и кинотеатры, парки «развлечений» и другие «развлекательные места». Монреальская публика имела довольно эклектичные вкусы. Местный зритель очень любознателен, охоч до нового, чувствителен к смелости.
Такое отношение приводит к созданию, особенно динамичной и изменчивой индустрии развлечений. История «мест развлечений» является прекрасной иллюстрацией этого. Наряду с большими театрами конца ХІХ и начала XX веков существовало множество маленьких сцен, часто эфемерных, где добродушная публика собиралась, чтобы смеяться, плакать, петь вместе с артистами, которых она не просто любила, а обожала.
Таким образом, интеграция Монреаля в театральный рынок Северной Америки позволяла местной аудитории следить за последними разработками западного театра и ощутить их на себе. Монреаль становился модным городом. Но эта интеграция создала серьезные проблемы. Часто посещая американские спектакли в больших количествах, франкоязычные жители Монреаля участвовали в собственной языковой ассимиляции.
Собственная языковая ассимиляция
В конце XIX века эта ситуация стала достаточно тревожной для того, чтобы активные силы франкоязычного сообщества сделали все возможное, чтобы способствовать появлению профессиональной франкоязычной театральной деятельности в Монреале. За несколько лет во франкоязычной части города появились десятки франкоязычных сцен, которые организовали европейские и франко-канадские художники. Двумя самыми известными из них стали Национальный монумент и Национальный театр.
Поэтому жизненность театра и кино Монреаля демонстрирует, как разнообразие, так и количество заведений, которые появились в мегаполисе. Конечно, это не редкость, когда площадка или сцена меняют свое название, но факт остается фактом — всего на начало XX века можно оценить количество площадок, где начала работу профессиональная труппа или ставили представления, в более чем 150. Одно неоспоримо. То, что сохранилось от театральной и кинематографической деятельности периода конца ХІХ начала XX века, вряд ли отражает удивительную жизненную силу эпохи, которая сделала Монреаль таким уникальным мегаполисом.
Источники:
